Оценка убытков и ущерба при нарушении исключительных прав

Ваш товарный знак оказался распечатан на чужой упаковке. Ваша программа работает у компании, которая её не покупала. Ваше запатентованное решение собрано внутри чужого изделия. Установить факт нарушения — работа юриста и патентоведа. Дальше начинается вопрос, на который они не отвечают: сколько денег вы на этом потеряли и какую сумму сумеете взыскать за правонарушение.

Закон предлагает два денежных механизма — возмещение убытков и компенсацию вместо них. Устроены они по-разному, доказываются по-разному и дают разный результат при одних и тех же обстоятельствах. Выбор между ними определяется тем, что подтверждается документами. Этим и занимается оценщик: считает экономические последствия нарушения и показывает, какой из двух сценариев в вашем случае можно защитить. С 2026 года правила изменились существенно. Ниже — как считается ущерб, что именно поменялось и где заявленная сумма чаще всего рассыпается.

Что вправе требовать правообладатель

Когда нарушение уже зафиксировано, у правообладателя есть ровно две дороги к деньгам, и выбрать надо одну. Первая — потребовать возмещения убытков по ст. 15 ГК РФ: и того, что вы потратили или ещё потратите на восстановление положения, и той прибыли, которую недополучили из-за чужих действий. Вторая — потребовать компенсацию по ст. 1252.1 ГК РФ, не доказывая размер потерь вовсе. Разница между ними — не в размере, а в предмете доказывания, и именно это чаще всего решает исход дела.

Показательно дело № А40-205381/2023. Производитель систем карбонизации напитков судился с конкурентом из-за евразийского патента на способ и устройство насыщения продукта диоксидом углерода. Судебная патентоведческая экспертиза дала истцу всё, чего он добивался: эксперт установил, что в оборудовании ответчика присутствует каждый признак независимого пункта формулы. Нарушение доказано. При этом Арбитражный суд города Москвы решением от 30.04.2025 г. отказал во взыскании упущенной выгоды на 48 млн. руб. полностью. И тут же указал истцу, что он может обратиться с требованием о компенсации, поскольку факт нарушения установлен. Это и есть развилка в чистом виде. Один и тот же доказанный факт даёт ноль по одному механизму и рабочее требование по другому.

Что ещё вытекает из ст. 1252 ГК РФ и обычно всплывает уже в процессе:

Требования, которые денег не приносят. Признание права, пресечение нарушающих действий, изъятие и уничтожение контрафакта, публикация решения суда — это инструменты юриста, а не источник взыскания. И работают они не всегда. В том же деле требование изъять и уничтожить контрафактную продукцию у десятка названных покупателей суд отклонил как неисполнимое: не было указано конкретное имущество и его местонахождение.

Обязательная претензия. Если обе стороны — компании или ИП, а спор арбитражный, то по п. 5.1 ст. 1252 ГК РФ «иск о деньгах» подаётся только после претензии: либо после отказа её удовлетворить, либо через тридцать дней молчания. Практический смысл для расчёта простой — цифра в претензии уже становится переговорной позицией, и считать её задним числом под уже названную сумму гораздо хуже, чем посчитать заранее.

Правильный истец и правильный период. В деле № А40-205381/2023 патент был уступлен от предпринимателя компании 7 ноября 2023 года, и это разрезало спор пополам: соистцу, который перестал быть правообладателем, отказали в компенсации на 5 млн рублей, потому что установленное нарушение относилось к обороту уже после уступки. Отдельно суд напомнил, что защищать патент можно только после его регистрации и выдачи — эпизоды между датой приоритета и датой регистрации из расчёта выпадают. Для оценщика это означает, что период нарушения — не то, что назвал клиент, а то, что подтверждается документами о правах.

Где заканчивается работа оценщика. Там же есть эпизод, который стоит держать в голове всем, кто заказывает досудебные заключения. Истец приложил к иску заключение специалиста, но перед специалистом ставились вопросы об идентичности двух образцов оборудования — совпадают ли материалы, комплектующие, внешний вид, характеристики. Вопрос о том, использован ли каждый признак независимого пункта формулы, не ставился вообще. Суд признал такое заключение не подтверждающим нарушение. Экономический расчёт в этой конструкции вообще не понадобился: до него дело не дошло.

Отсюда правило, которое мы проговариваем на первой же встрече. Оценщик не устанавливает, было ли нарушение. Сходство обозначений, использование признаков формулы, принадлежность прав — предмет доказывания юриста и патентоведа. Оценщик считает, во что это обошлось.

Что изменилось в расчете ущерба

Федеральный закон от 07.07.2025 № 214-ФЗ переписал раздел о компенсации целиком. Считать реформу переписыванием лимитов было бы сильным упрощением.

У нарушения появилось определение. П. 1.1 ст. 1252 ГК РФ: одно нарушение — это использование одного объекта одним способом. Раньше вопрос «сколько здесь эпизодов» решался разъяснениями высших судов, и цена ответа бывала кратной. Насколько кратной — видно по постановлению СИП от 24.04.2026 № С01-1833/2025 (дело № А71-13858/2024): суды признали каждую спорную фотографию самостоятельным объектом исключительных прав, то есть множитель в расчёте определялся количеством объектов. Кстати, это же постановление показывает, как медленно реформа доходит до практики: вынесено оно в апреле 2026 года, а ссылается на утративший силу п. 3 ст. 1252 ГК РФ, потому что разрешает спор по нарушениям дореформенного периода.

Верхняя планка удвоена, но не для всех. Твёрдая компенсация выросла с 5 до 10 млн рублей — по товарному знаку (п. 4 ст. 1515 ГК РФ), по произведениям и программам для ЭВМ (ст. 1301 ГК РФ), по патентам (ст. 1406.1 ГК РФ). Нижняя граница у первых двух осталась 10 тысяч, у патентов — 50 тысяч. И есть отличие, о котором почти нигде не пишут: по патентам доступны только два способа расчёта из трёх. Требовать двукратную стоимость контрафактных изделий по изобретению, полезной модели или промышленному образцу нельзя — такого варианта ст. 1406.1 ГК РФ не содержит. Иск, построенный на этой конструкции, проиграет ещё до обсуждения сумм.

Суд может поменять способ расчёта. П. 3 ст. 1252.1 ГК РФ разрешает взыскать компенсацию в твёрдом размере, если выбранный истцом способ к обстоятельствам нарушения неприменим. До реформы такого полномочия у суда не было — способ выбирал только истец, и суд был им связан. Теперь безупречно посчитанная двукратная стоимость лицензии не гарантирует, что присудят именно её конструкцию.

Для добросовестного нарушителя действует свой потолок. П. 7 ст. 1252.1 ГК РФ: если нарушитель действовал в рамках предпринимательской деятельности и при этом не знал и не должен был знать, что нарушает, суд вправе ограничиться диапазоном от 10 до 500 тысяч рублей, а по кратным способам — величиной от однократной до двукратной. Практический вывод для истца неприятный: десять миллионов из заголовков применимы далеко не всегда, а осведомлённость ответчика превращается в самостоятельный предмет доказывания — через претензии, уведомления, переписку, публичность знака.

Несколько объектов в одном изделии больше не складываются линейно. По п. 4 ст. 1252.1 ГК РФ, если в одном контрафактном носителе использовано несколько объектов, твёрдая компенсация укладывается в коридор от минимума до двукратного максимума — а не в сумму лимитов по каждому объекту. Кратная компенсация в такой ситуации считается от наибольшей стоимости права использования среди всех задействованных объектов и не может превысить её двукратную величину. Плюс появился п. 5: за способ использования, который технологически обслуживает другой способ и своей экономики не имеет, компенсация не взыскивается вовсе. Обе нормы бьют по одному и тому же приёму — искусственному дроблению одного нарушения на множество эпизодов.

Обход защиты поднимает базу выше двукратной. П. 2 ст. 1301 ГК РФ: если нарушитель обходил технические средства защиты или удалял информацию об авторском праве, коридор твёрдой компенсации становится от 11 тысяч до 11 млн рублей, а кратные способы считаются в размере 220 % — стоимости контрафактных экземпляров либо стоимости права использования. Для случая с несколькими объектами в одном носителе п. 4 ст. 1252.1 ГК РФ задаёт вилку от 150 до 220 %. В спорах по программному обеспечению это ключевой факт: эмулятор ключа или снятая защита меняют не только квалификацию, но и арифметику.

Общий вывод для тех, кто готовит иск сейчас. Практики по ст. 1252.1 ГК РФ пока почти нет — суды доигрывают дореформенные споры. Поэтому ориентироваться на суммы из свежих решений нельзя: они присуждены по другим правилам. Работает логика судов, а не их цифры.

Убытки или компенсация: что выбрать для оценки

Компенсацию получить проще — отсюда естественный вопрос, зачем вообще считать убытки. Причин четыре, и каждая видна на конкретных делах.

Заявленная сумма — это потолок притязаний, а не результат

По п. 2 ст. 1252.1 ГК РФ размер определяет суд: соразмерно объёму и характеру нарушения, с учётом разумности и справедливости. Насколько велик разрыв между «просили» и «получили», хорошо видно в споре по программному обеспечению, дело № А60-47135/2024. Правообладатель требовал 3 млн. рублей — двукратную стоимость права использования программ. Арбитражный суд Свердловской области 11 августа 2025 года взыскал 1.5 млн. рублей, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 12 ноября 2025 года это подтвердил, а Суд по интеллектуальным правам постановлением от 16.03.2026 № С01-76/2026 оставил акты без изменения. На выходе — ровно однократная величина при заявленной двукратной, причём по эпизоду, где нарушение до этого устанавливалось в уголовном порядке.

Двукратная стоимость лицензии считается не от вашего договора

Рассмотрим в качестве примера дело № А40-118080/2024. Правообладатель товарного знака «KAIZER» предъявил иск к предпринимателю, продавшему один контрафактный товар — маникюрные ножницы. Требование: 92 000 рублей двукратной стоимости права использования. Расчёт истец построил на собственном лицензионном договоре, по которому лицензиат платил паушальный взнос 1 млн. рублей и ежемесячное роялти 300 000 рублей: сумму 1.3 млн рублей поделил на 7 классов МКТУ и 4 способа использования и умножил на два.

Арбитражный суд города Москвы решением от 10.10.2024 пересчитал всё сам и взыскал 1 648 рублей 35 копеек — почти в 56 раз меньше заявленного. Логика суда:

• Паушальный платёж из базы исключается. Договор не устанавливал срок, за который этот миллион выплачивается, а по своей природе паушальный взнос покрывает расходы лицензиара на передачу объекта и не привязан ко времени использования. Значит, в повременную стоимость права он не входит. В базе остаётся только роялти — 300 000 рублей.
• Делить надо и по товарам внутри класса. Ответчик продал одну позицию из тринадцати товаров 08 класса, перечисленных в договоре. Истец этот уровень детализации пропустил.
• Итоговая формула суда: 300 000 ÷ 7 классов МКТУ ÷ 13 товаров в классе ÷ 4 способа использования × 2 = 1 648,35 рубля.

Суд отдельно подчеркнул, что это не снижение компенсации: он не уменьшал заявленную сумму, а установил иную стоимость права — ту, что при сравнимых обстоятельствах взимается за использование тем способом и в том объёме, который применил нарушитель. Разница принципиальная: снижение можно оспаривать, установление другой стоимости — почти нет. И финальный штрих, который стоит принять на счёт всем, кто ставит в иск максимально возможную цифру: суд прямо назвал предъявление завышенных требований по серийным искам формированием источника внереализационных доходов и сослался на ст. 10 ГК РФ о злоупотреблении правом.

Реальные потери могут быть больше любой компенсации

Когда из-за контрафакта пришлось снять продукцию с производства, уступить долю рынка, уронить отпускные цены, уничтожить оплаченную партию упаковки или потерять маржу на десятках тысяч единиц — потолок в 10 млн. рублей может оказаться существенно ниже того, что вы действительно потеряли. В такой ситуации экономически правильно считать последствия, а не брать фиксированную величину.

Но убытки требуют другой дисциплины расчёта. Возвращаясь к делу № А40-205381/2023: истец заявил 48 млн. рублей и собрал эту сумму из двух блоков — сорванных, по его мнению, коммерческих предложений четырём заводам и стоимости оборудования, которое ответчик продал восьми покупателям. Внутри второго блока фигурировали суммы вроде шести миллионов по одному заводу и 2.8 млн по другому, а по трём контрагентам сумма договора вообще не была установлена, хотя требование по ним заявлялось.

Проблем здесь две. Во-первых, в расчёт заведена цена договоров, а не прибыль: упущенная выгода — это неполученный доход за вычетом затрат, которых истец не понёс, а не выручка контрагента. Во-вторых, не показано, что покупатели приобрели бы оборудование именно у истца. Суд сформулировал это прямо: оснований считать, что договоры не были заключены только из-за действий ответчика и что товар купили бы у истца, а не у других участников рынка, нет; доводы основаны на предположениях. Отказ — в полном объёме, при доказанном экспертизой нарушении патента. Вывод для расчёта простой. Считать надо маржу, а не оборот, и отдельно доказывать замещаемость — что клиент ушёл именно к нарушителю и именно из-за него.

Компенсация не отменяет доказывание нарушения

Отчёт оценщика не подтверждает, что ответчик нарушил исключительное право, — он отвечает на другой вопрос. Сначала правовой и технический факт, потом экономика. Оба дела выше это показывают с разных сторон: в одном заключение специалиста не подошло, потому что отвечало не на тот вопрос, в другом безупречно проведённая патентоведческая экспертиза не спасла экономически необоснованный расчёт.

Как оценщик рассчитывает убытки

Фраза «применяется доходный подход» не говорит ничего. Работают конкретные модели, и выбирается модель не по тому, какая даст большую цифру, а по тому, какая опирается на имеющиеся документы. Ниже — пять рабочих конструкций и то, обо что каждая ломается.

Модель 1. Потерянные продажи

Потерянный объём × маржинальная прибыль на единицу

Ключевое слово — маржинальная. Из цены вычитаются переменные затраты, которых вы не понесли ровно потому, что продажа не состоялась: сырьё, комплектующие, сдельная оплата, логистика на единицу. Постоянные расходы вы несли в любом случае, и их вычитать не нужно, но и в требование они не попадают. В деле № А40-205381/2023 истец подставил в расчёт стоимость оборудования, проданного ответчиком: шесть миллионов по одному заводу, 2,8 млн рублей по другому, 740 000 рублей по третьему. Это цена чужих договоров — выручка, а не его недополученная прибыль. Даже если бы замещаемость была доказана, конструкция уже неверна: недополученным доходом была бы маржа истца по несостоявшимся поставкам, а не оборот нарушителя.

Второе ограничение модели — покупатель контрафакта должен был бы купить оригинал. Если подделка продавалась в другом ценовом сегменте и другой аудитории, связь «одна подделка = одна потерянная продажа» рвётся, и суд это проверяет отдельно.

Модель 2. Контрфактический сценарий

Модель отвечает на вопрос, что было бы, если бы нарушения не случилось. Сопоставляются продажи до, во время и после; динамика рынка в целом; продажи ваших же сопоставимых позиций, которых нарушение не касалось; изменение доли рынка.

Дальше результат очищается от факторов, к нарушению не относящихся: собственные ценовые решения, действия других конкурентов, сезонность, общая экономическая динамика, перестройка дистрибуции. Это самый трудоёмкий этап и одновременно самый ценный. Расчёт, в котором всё падение продаж отнесено на ответчика, суд воспринимает как предположение. Расчёт, в котором влияние посторонних факторов выделено и обосновано самим истцом, становится проверяемым — а проверяемое суд может положить в основу решения.

Модель 3. Потерянные конкретные сделки

Самая доказуемая модель, когда есть коммерческие предложения, переписка, рамочные договоры, заявки, подтверждённые объёмы, сорванные поставки. Считается прибыль по конкретным несостоявшимся сделкам.

Но «есть коммерческое предложение» и «сделка сорвана из-за нарушителя» — не одно и то же. В том же патентном деле истец приложил четыре коммерческих предложения заводам в разных странах на суммы от 2,48 млн рублей до почти 5 млн рублей и приравнял их к упущенной выгоде целиком. Суд отказал: доказательств того, что переговоры сорвались именно из-за ответчика, а не по любой другой коммерческой причине, представлено не было.

Модель 4. Доход нарушителя

Ст. 15 ГК РФ позволяет требовать упущенную выгоду в размере не меньшем, чем доходы, которые нарушитель получил вследствие нарушения. Это удобная опора, когда собственную статистику продаж предъявить трудно. Работа оценщика здесь — вычленить доход именно от спорного объекта. Анализируется ассортимент нарушителя, структура его выручки по номенклатуре, сопоставление с аналогичными товарами без спорного обозначения. Если под чужим знаком продавалась одна позиция из сорока, требовать всю выручку компании бессмысленно.

Для патентов задача ещё сложнее: изобретение почти всегда лишь часть изделия. Когда в продукте использовано несколько технических решений и только одно охватывается вашим патентом, весь доход от реализации на патент не переносится — нужно выделить вклад признаков формулы в стоимость конечного продукта.

Модель 5. Рыночная стоимость права использования

Выручка нарушителя × рыночная ставка роялти × период использования либо иной лицензионный платёж, характерный для конкретного рынка.

Модель отвечает на вопрос, сколько нарушитель заплатил бы, действуя добросовестно. Она же обслуживает требование о компенсации в двукратном размере стоимости права — и потому попадает в суд чаще остальных. Что определяется: объём прав, который нарушитель фактически осуществлял; сопоставимые лицензионные условия; ставка роялти для отрасли и способа использования; период нарушения. Если объект никогда не лицензировался, применяются метод освобождения от роялти, данные о сделках третьих лиц или метод преимущества в прибыли.

Отдельная дисциплина — структура платежа. Как показало дело № А40-118080/2024, паушальный взнос и периодическое роялти в стоимость права входят по-разному: разовый платёж, не привязанный к сроку, суд из базы исключил целиком.

Оценка ущерба от незаконного использования товарного знака

Откуда берутся убытки. Продажа контрафакта; использование обозначения, сходного до степени смешения; переток покупателей к нарушителю; падение продаж оригинала; отказ дилеров и дистрибьюторов; вынужденное снижение отпускной цены; снятие продукции с производства; расходы на замену упаковки, этикеток и рекламных материалов; снижение экономической отдачи от бренда.

Почему нельзя умножить количество контрафакта на цену оригинала. Такой расчёт исходит из того, что каждый купивший подделку купил бы оригинал. На практике это неверно, если товары в разных ценовых сегментах, продаются по разным каналам и рассчитаны на разного покупателя. До подсчёта объёма нужно показать замещаемость: пересечение аудиторий, сопоставимость цен, конкуренцию на одном рынке.

Когда убытков нет. Если контрафакт задержан на границе, изъят и уничтожен, он не попал в оборот и не мог заместить вашу продукцию. Упущенной выгоды в такой ситуации не возникает, хотя нарушение состоялось. Сам факт нарушения наличие убытков не доказывает — это отдельный предмет доказывания.

Что решает при расчёте через стоимость лицензии. Дело № А40-118080/2024 удобно тем, что суд расписал деление по шагам, и каждый шаг — это параметр сопоставимости:

Иными словами, лицензия «на всё» не годится как база для нарушения «в одном месте одним способом». Чем шире ваш собственный договор, тем меньше получится делитель на единицу нарушения — и тем важнее заранее посчитать, какой из способов расчёта в вашем случае даёт защитимую сумму.

Что усиливает позицию. Помесячная управленческая статистика продаж в штуках и рублях; себестоимость и маржа в разрезе номенклатуры; подтверждённое падение отгрузок конкретным контрагентам; документы о вынужденных расходах — заказ и уничтожение этикеток, переоформление упаковки, дополнительные маркетинговые бюджеты на восстановление продаж.

Оценка ущерба от незаконного использования программного обеспечения

Программы для ЭВМ охраняются по правилам об авторских произведениях (ст. 1261 ГК РФ), поэтому применяется ст. 1301 ГК РФ. Логика спора тут другая. Доказать, что пользователь нелицензионной программы обязательно купил бы лицензию, почти невозможно: он мог перейти на бесплатный аналог или обойтись вовсе без продукта. Поэтому центр тяжести смещается со потерянных продаж на стоимость легального права использования.

Что анализируется: количество незаконно используемых экземпляров; количество рабочих мест и серверов; редакция и версия продукта; срок фактического использования; модель лицензирования — бессрочная лицензия или подписка; официальная цена правообладателя на дату нарушения; наличие права на обновления и поддержку; территория; реальные сделки правообладателя, в том числе со скидками.

Обход защиты меняет базу расчёта. Если программа работала через эмулятор ключа, со снятой защитой или с удалённой информацией об авторском праве, включается п. 2 ст. 1301 ГК РФ: коридор твёрдой компенсации — от 11 тысяч до 11 млн рублей, кратные способы считаются в размере 220 % стоимости контрафактных экземпляров или стоимости права использования. Это выше стандартной двукратной величины, и доказательства обхода нужно собирать отдельно — они прямо влияют на арифметику, а не только на оценку добросовестности ответчика.

Заявленное «двукратно» не равно присуждённому. Дело № А60-47135/2024: требование — 3 млн рублей двукратной стоимости права использования программ, взыскано 1 млн рублей, то есть однократная величина. Решение первой инстанции от 11.08.2025, апелляция от 12.11.2025, постановление СИП от 16.03.2026 № С01-76/2026 — все инстанции согласились. Причём это спор, где нарушение ранее устанавливалось приговором по уголовному делу, то есть с доказыванием самого факта проблем не было.

Отсюда практический вывод для правообладателя: заказывать имеет смысл не одну цифру, а расчёт со сценариями — двукратная стоимость, однократная, твёрдая сумма, — чтобы позиция не рассыпалась, если суд возьмёт другую конструкцию.

Оценка убытков при нарушении патентных прав

Здесь важнее всего понимать разделение ролей. Патентовед отвечает на вопрос, использовано ли изобретение. Оценщик отвечает на вопрос, к каким экономическим последствиям это привело. Дело № А40-205381/2023 иллюстрирует обе половины этой формулы разом, и обе — с отрицательным результатом для истца.

Половина первая: техническая. Досудебное заключение специалиста, приложенное к иску, суд отверг — перед специалистом ставили вопросы о том, идентичны ли образцы оборудования по материалам, комплектующим, внешнему виду и характеристикам. Вопрос об использовании каждого признака независимого пункта формулы не ставился, а без него факт нарушения патента не подтверждается. Пришлось назначать судебную патентоведческую экспертизу, которая шла больше полугода: определение о назначении — июль 2024 года, заключение поступило в суд в феврале 2025-го. Результат оказался расщеплённым: в образце, представленном истцом, каждый признак формулы присутствовал, в образце, представленном ответчиком, — нет.

Половина вторая: экономическая. Нарушение доказано, но упущенную выгоду на 48 млн рублей суд не взыскал вовсе. Расчёт был собран из сумм чужих договоров и коммерческих предложений, а связь между действиями ответчика и неполучением дохода осталась на уровне предположений. Суд прямо указал, что не видит оснований считать, будто договоры не были заключены только из-за ответчика и будто оборудование купили бы именно у истца, а не у других участников рынка. Заодно отказал соистцу в компенсации на 5 млн рублей — тот к моменту установленного нарушения уже не был патентообладателем.

Что из этого следует для расчёта по патентам:

• Только два способа компенсации — твёрдая сумма от 50 тысяч до 10 млн рублей и двукратная стоимость права использования. Варианта по стоимости контрафактных изделий ст. 1406.1 ГК РФ не даёт.
• Период считается от регистрации патента, а не от приоритета. Защита возможна только после государственной регистрации и выдачи патента; эпизоды до этой даты из расчёта выпадают, сколько бы их ни было.
• Вклад патента в изделие выделяется отдельно. Изобретение почти всегда лишь часть продукта, и весь доход от его продажи на патент не переносится. Обосновывается это через сопоставление с аналогом без спорного решения, через технико-экономический эффект признаков формулы, через структуру себестоимости.
• Причинная связь у патентов доказывается легче, чем у товарных знаков, но не автоматически. Патент закрывает конкретное техническое решение, и круг тех, кто может использовать его правомерно, ограничен. Но если у покупателя была возможность взять функционально сопоставимый продукт без вашего решения, вся выручка нарушителя в упущенную выгоду не превращается.

Вопросы и ответы